Кабарди Хасан и его молочный брат
– Если бы Кабарди Хасан утром надел чувяки, то из них выползла бы красная змея и убила бы его.
Только он сказал это, как сразу окаменел по колена. – Вот видите, за то, что я открыл эту тайну, я окаменел по колена. Но слушайте дальше! – Если бы я не отвел удар железного прута из дверной перекладины, то Кабарди Хасан погиб бы, – продолжал молочный брат и окаменел до пояса. – Если бы Кабарди Хасан сел на коня, которым не пользовался двенадцать лет, то погиб бы от него.
После этих слов молочный брат окаменел весь. Кабарди Хасан в большом горе хотел наложить на себя руки, но ему не позволили. Долго он оплакивал своего верного молочного брата, а потом решил поехать к трем дубам и попытаться узнать, как его выручить.
Вот он остался один ночевать под тремя дубами и услышал с деревьев голоса.
– Снова один из прежних наших гостей приехал. Что мы можем для него сделать? – спросил один.
– Он приехал ради своего молочного брата, – сказал другой. – Пусть молодой князь сварит своего сына в котле и отваром польет молочного брата. Только это может ему помочь.
Приехал Кабарди Хасан и рассказал жене обо всем, что услышал.
– Он отдал жизнь за нас, – печально сказала она. – Что ж, мы должны теперь пожертвовать ради его спасения нашим ребенком. Такова, видно, наша горькая судьба.
Кабарди Хасан сварил своего сына и наваром полил окаменевшего молочного брата. Вдруг каменный брат и навар исчезли. Еще больше огорчился Кабарди Хасан. Пришел он домой в великом горе и вдруг видит, – его молочный брат живой и веселый играет на апхярце, а маленький сынишка сидит у него на коленях.
Большая радость тут была. Пир был такой, что за семь дней с угощением не могли справиться. Я с того пира еле ноги унес.
Только он сказал это, как сразу окаменел по колена. – Вот видите, за то, что я открыл эту тайну, я окаменел по колена. Но слушайте дальше! – Если бы я не отвел удар железного прута из дверной перекладины, то Кабарди Хасан погиб бы, – продолжал молочный брат и окаменел до пояса. – Если бы Кабарди Хасан сел на коня, которым не пользовался двенадцать лет, то погиб бы от него.
После этих слов молочный брат окаменел весь. Кабарди Хасан в большом горе хотел наложить на себя руки, но ему не позволили. Долго он оплакивал своего верного молочного брата, а потом решил поехать к трем дубам и попытаться узнать, как его выручить.
Вот он остался один ночевать под тремя дубами и услышал с деревьев голоса.
– Снова один из прежних наших гостей приехал. Что мы можем для него сделать? – спросил один.
– Он приехал ради своего молочного брата, – сказал другой. – Пусть молодой князь сварит своего сына в котле и отваром польет молочного брата. Только это может ему помочь.
Приехал Кабарди Хасан и рассказал жене обо всем, что услышал.
– Он отдал жизнь за нас, – печально сказала она. – Что ж, мы должны теперь пожертвовать ради его спасения нашим ребенком. Такова, видно, наша горькая судьба.
Кабарди Хасан сварил своего сына и наваром полил окаменевшего молочного брата. Вдруг каменный брат и навар исчезли. Еще больше огорчился Кабарди Хасан. Пришел он домой в великом горе и вдруг видит, – его молочный брат живой и веселый играет на апхярце, а маленький сынишка сидит у него на коленях.
Большая радость тут была. Пир был такой, что за семь дней с угощением не могли справиться. Я с того пира еле ноги унес.